«Политические мотивы не усматриваются». Чем польский суд мотивировал возможность экстрадиции археолога Бутягина в Украину

Би-би-си ознакомилась с полным текстом постановления окружного суда Варшавы, который признал юридически допустимой экстрадицию российского археолога Александра Бутягина в Украину по делу о раскопках в аннексированном Крыму. Такого успеха с запросом о выдаче гражданина России во время войны Украина добилась впервые. Би-би-си рассказывает об аргументах польского суда, реакциях Киева и Москвы и мнении эксперта об этом решении.

Бутягин прилетел в Варшаву в начале декабря 2025 года, чтобы прочитать лекцию о Помпеях, с которой перед этим выступил в Праге и Амстердаме. Посещал он и другие европейские страны, хотя еще в апреле суд в Киеве заочно выдал ордер на его арест. Но в Польше его задержали, и с тех пор археолог находится в тюрьме.

18 марта запрос Украины на экстрадицию археолога одобрил в первой судебной инстанции судья Дариуш Любовский. Би-би-си нашла это решение на сайте польского суда.

Защита готовит апелляцию — жалоба должна быть подана в течение недели после того, как Бутягину вручат копию постановления в переводе на русский язык. Но археолог этот документ еще не получил, говорит его адвокат.

Незаконные раскопки или умышленное уничтожение?

Александр Бутягин, руководитель экспедиции Государственного Эрмитажа, вел раскопки в аннексированном Крыму без согласия украинских властей. За такое преступление в Украине штрафуют, но в тюрьму не сажают — и требовать выдачи ученого не могут. Но археолога подозревают в более тяжком деянии — «умышленном незаконном частичном уничтожении объекта культурного наследия национального значения». По украинскому закону это наказывается лишением свободы — и запрос об экстрадиции возможен.

В материалах дела, которые цитирует польский судья, говорится, что «уничтожением» памятника Бутягин занимался в 2014–2019 годах. Ущерб за этот период Киев оценил более, чем в 200 млн гривен (около 4 млн евро). Речь идет о раскопках археологического комплекса «Древний город Мирмекий», которые ученый вел вплоть до 2025 года, а до аннексии Крыма 15 лет исследовал с разрешения украинских властей. В результате его работы в сотрудничестве с украинскими археологами Мирмекий в 2009 году и получил статус археологического памятника.

Защита ученого обращала внимание суда на то, что в материалах дела отсутствуют доказательства разрушений и не подтверждается сумма ущерба. В опубликованных в Украине документах по делу говорилось, что изменения в ландшафте на участках памятника, выявлены по спутниковым снимкам, а выводы сделаны на основании экспертизы. Но адвокат Бутягина Адам Доманьский доказывал, что эксперты классифицировали действия Бутягина как «проведение раскопок» и не указали, какие именно элементы памятника он уничтожил.

В любом случае, уверен адвокат, пятилетний срок давности для уголовного преследования археолога истек еще 1 января 2024 года. В документах украинской прокуратуры, по его словам, нет конкретных дат предполагаемого преступления, и по закону срок нужно отсчитывать с начала 2019 года. Но даже если брать за точку отсчета факт раскопок, которые Бутягин проводил летом 2019 года, получается, что дело в Киеве должны были прекратить не позднее августа 2024 года.

Судья Любовский с мнением защиты не согласился. В решении говорится, что Украина предоставила справки о «данных, указывающих на совершение преступления» и «ходе сроков исковой давности».

Документы украинской прокуратуры — «полные и ясные», имеют «особую доказательную ценность», и «совершение деяния подтверждено в объеме, требуемом для экстрадиционного производства», решил судья.

Нарушал ли Бутягин Гаагскую конвенцию?

Принципиально важным в деле об экстрадиции археолога был вопрос о том, позволяет ли польское законодательство преследовать обвиняемого в уничтожении археологического памятника в аннексированном Крыму. Ведь в уголовном кодексе Польши, в отличие от украинского, нет специальной статьи о разрушении памятников, а есть только статья о вандализме и мародерстве в отношении культурного наследия на оккупированных территориях и территориях, где ведутся бои. Тем, кто «нарушая международное право, уничтожает или повреждает» памятники, угрожает срок от одного до десяти лет лишения свободы.

Судья подчеркнул, что Россия участвует в Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, согласно которой страна-оккупант обязана поддерживать усилия законных властей оккупированных территорий по защите их культурного наследия.

В решении сказано, что Украина обвиняет археолога в нарушении Гаагской конвенции — проведении раскопок «с намерением умышленно и незаконно частично уничтожить объект культурного наследия». Бутягин «осознавал, что действует без разрешения украинских властей и проводит раскопки на оккупированной территории во время вооруженной агрессии России против Украины», пишет судья Любовский.

Он отметил, что проводить раскопки на оккупированой территории, за исключением случаев, когда это необходимо для сохранения или учета культурных ценностей, запрещает Второй протокол к Гаагской конвенции. Однако уголовным преступлением, согласно тому же протоколу, считаются не любые раскопки и даже разрушения, а лишь намеренное уничтожение в крупных масштабах культурной собственности.

При этом в 2014–2019 годах, когда Бутягин, по версии Украины, якобы совершал такое преступление, ни Украина, ни Россия не были участницами Второго протокола. Киев присоединился к протоколу только в 2020 году, Москва его не ратифицировала вовсе. В решении польского суда об этом не упоминается.

Бутягин утверждал в интервью Би-би-си, что продолжал работать в аннексированном Крыму для сохранения культурного наследия: «Прекращение работ сказалось бы на состоянии памятника, который стал бы без присмотра разрушаться из-за естественных причин, а также из-за действий вандалов и мародеров».

Политическое дело или обычное преступление?

Фактор политики в преследовании Бутягина судья Любовский оценивать отказался. Разбираться с «политическим подтекстом» в этом деле, согласно решению, будет министр юстиции Польши. По закону именно он после всех судов должен решить — выдавать или не выдавать Бутягина. В Польше министр юстиции одновременно является генеральным прокурором.

На усмотрение министра судья оставил «все аспекты, связанные с войной». Чиновник оценит и угрозы безопасности заключенных в Украине в условиях войны, и в частности — насколько реалистичны риски бомбардировок Россией украинских тюрем, «о которых, несомненно, станет широко известно», пишет судья.

Защита, однако, указывала на риски несправедливого суда над российским ученым в Украине и угрозу его жизни и здоровью в случае помещения в украинский СИЗО. Судья подчеркнул, что «ни одно положение международного или внутреннего права не запрещает экстрадицию граждан государств-агрессоров в государства, подвергшиеся нападению».

Саму по себе войну между Россией и Украиной польский судья (в отличие от коллег из других европейских стран, которые рассматривали подобные дела) не считает объективной угрозой безопасности российского археолога, так как за положением ученого будет следить «все демократическое международное сообщество».

В том, что Бутягин вел раскопки в Крыму, якобы разрушая памятник, «политические мотивы не усматриваются», «это обычное преступление», заключил судья.

Но судя по реакции Киева и Москвы, политическая составляющая в этом деле все же имеется.

Генеральный прокурор Украины Руслан Кравченко, комментируя решение польского судьи, назвал работу археолога в Крыму попыткой «переписать историю, присвоить украинское наследие и легитимизировать оккупацию через „науку“».

«Россияне, причастные к преступлениям против Украины, не имеют права свободно путешествовать по Европе, читать лекции или хвастаться украденными достижениями», — заявил он. Решение судьи Любовского прокурор считает прецедентом. Он отметил, что это «первый успешный кейс» в рассмотрении запросов Украины об экстрадиции граждан России.

В МИД России заявили, что «речь идет о политическом процессе», а в Кремле суд по делу об экстрадиции Бутягина назвали «чрезвычайно проукраинским». Еще дальше зашел в своих комментариях председатель комитета по обороне Госдумы России Андрей Картаполов. Он заявил, что избегать случаев, подобных аресту Бутягина в Польше, позволит принятие внесенного в Госдуму проекта закона о возможности использовать армию за рубежом для защиты россиян.

Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский на заседании президентского Совета по культуре предложил определить «границы политического использования темы культурного наследия». По словам Пиотровского, арест Бутягина и тот факт, что судья в Польше «решает, правильно ли он вел раскопки как профессионал» — это «такой террор, который чреват многим по всему миру».

«Нехороший фон для экстрадиции»

Международное право действительно не запрещает выдавать в страну, где идет война, граждан государства-агрессора. Но европейские государства все же стараются избегать экстрадиции в таких случаях, сказал Би-би-си юрист-международник из Кельнского университета Глеб Богуш.

Риски, по его словам, заключаются не столько в опасности ракетных атак на тюрьмы, о которой говорится в решении польского суда, сколько в иных угрозах — например, опасности насилия со стороны заключенных. Такие прецеденты в европейских тюрьмах известны, говорит он. Кроме того, «есть сомнение в самой возможности объективного правосудия в условиях продолжающегося вооруженного противостояния», считает юрист.

«Бутягина представляют персональным воплощением всего зла оккупации Крыма, хотя ответственность за это лежит на государстве, — отмечает Богуш. — Такой шум и громкие заявления официальных лиц — нехороший фон для экстрадиции».

По словам эксперта, наказать археолога за раскопки в Крыму можно по другому — например, ввести против него санкции. Кроме того, если его экстрадицию признают невозможной, международное и польское право позволяет Украине поручить рассмотрение дела о раскопках в Крыму польскому суду, говорит юрист.