Джереми Боуэн: Трамп ведет войну в Иране, руководствуясь инстинктом. Это так не работает

Это перевод статьи, опубликованной на сайте BBC. Оригинал на английском можно прочесть здесь.

Некоторые старые истины о том, как ведутся войны, уже месяц напоминают о себе президенту США — с тех пор как он с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху отправили американские и израильские самолеты бомбить Иран.

Неспособность извлечь уроки из прошлого означает, что Дональд Трамп теперь стоит перед жестким выбором. Если он не сможет договориться с Ираном, ему остается либо объявить о победе, которая никого не убедит, либо пойти на эскалацию войны.

Самая старая из этих истин принадлежит прусскому военному стратегу Гельмуту фон Мольтке-старшему: «Ни один план не выдерживает первого столкновения с противником». Он писал это в 1871 году — в год объединения Германии в империю, момент, столь же важный для безопасности Европы, каким эта война может стать для безопасности Ближнего Востока.

Возможно, Трампу ближе современная версия боксера Майка Тайсона: «У каждого есть план, пока по нему не ударят».

Но еще более уместны для ситуации, в которой находится Трамп, слова одного из его предшественников — Дуайта Эйзенхауэра, американского генерала, командовавшего высадкой союзников в Нормандии в 1944 году, а в 1950-е годы ставшего президентом США от Республиканской партии.

Его формулировка звучала так: «Планы бесполезны, но планирование — это все». Он имел в виду, что дисциплина и сам процесс подготовки к войне позволяют менять курс, когда происходит непредвиденное.

Для Трампа таким непредвиденным фактором стала устойчивость иранского режима. Судя по всему, он рассчитывал на повторение стремительной операции американских военных в январе, когда был захвачен президент Венесуэлы Николас Мадуро вместе с женой Силией Флорес. Сейчас они находятся в тюрьме в Нью-Йорке и ожидают суда. Вице-президент Делси Родригес сменила Мадуро на посту президента и во всем следует указаниям Вашингтона.

Надежда на повторение «победы» над Мадуро свидетельствует о серьезном непонимании различий между Венесуэлой и Ираном.

Известное высказывание Эйзенхауэра о необходимости заранее продумывать действия было им произнесено в 1957 году. Он руководил планированием и проведением крупнейшей в истории десантной операции — высадки в Нормандии (D-Day), поэтому знал, о чем говорил.

Как пояснил свою мысль Эйзенхауэр, что когда возникает непредвиденная чрезвычайная ситуация, «первое, что вы делаете, — это достаете все планы с верхней полки, выбрасываете их в окно и начинаете все заново. Но если вы не занимались планированием, вы не сможете начать работать — по крайней мере, не сможете делать это с умом».

«Именно поэтому так важно планировать — постоянно погружаться в суть проблемы, которую однажды вам, возможно, придется решать или помогать решать», — резюмировал он.

Вопреки ожиданиям, после того как Израиль и США первым же ударом убили верховного лидера Ирана аятоллу Али Хаменеи, режим в Тегеране не капитулировал и не рухнул. Он продолжает функционировать и отвечает на удары, умело разыгрывая слабую позицию.

На этом фоне Трамп производит впечатление человека, который действует без четкого плана. Он полагается на интуицию, а не на аналитические материалы и стратегические рекомендации, которые другие президенты внимательно изучали.

Конечная цель Трампа

На 13-й день войны Трампа спросили в эфире Fox News Radio, когда она закончится. Он ответил, что не считает, что война «будет долгой». Что касается ее окончания, то это произойдет, «когда я это почувствую, почувствую нутром».

Он полагается на узкий круг советников, чья задача — поддерживать его решения и обеспечивать их выполнение. Говорить власти неприятную правду, похоже, не входит в их обязанности.

Опора на инстинкты президента, а не на тщательно проработанные планы — даже если их впоследствии приходится корректировать или отбрасывать — усложняет ведение войны. Отсутствие четкого политического курса снижает эффективность и разрушительную мощь вооруженных сил США.

Четыре недели назад Трамп и Нетаньяху сделали ставку на мощные бомбардировки, в результате которых был убит не только верховный лидер, но и его ближайшие советники; по данным базирующейся в США правозащитной группы HRANA, она также привела к гибели 1 464 мирных жителей Ирана.

Оба лидера рассчитывали на быструю победу. Они призывали иранцев поддержать удары народным восстанием и свергнуть режим.

Упорство Ирана

Однако режим в Тегеране по-прежнему держится и продолжает отвечать на удары, и Трамп начинает понимать, почему его предшественники не были готовы поддержать Нетаньяху в войне, целью которой было уничтожение нынешнего режима в Иране.

Противники режима внутри самого Ирана тоже не восстали. Они слишком хорошо помнят, что в январе правительственные силы убили тысячи протестующих. Власти распространили официальные предупреждения: к тем, кто попытается вновь выйти на протесты, будут относиться как к врагам государства.

Иранский режим — упорный, жесткий и хорошо организованный противник. Он возник после революции 1979 года, свергнувшей шаха, и закалился в тяжелой восьмилетней войне с Ираком. Режим основан на институтах, а не на отдельных личностях, и подкреплен жесткими религиозными убеждениями и идеологией мученичества.

Это означает, что убийство лидеров, хотя и вызывает дестабилизацию в стране, не становится смертным приговором для самого режима. После январских событий правящий режим, по-видимому, готов рассматривать гибель еще большего числа иранцев — будь то от действий собственных сил или в результате американских и израильских бомбардировок — как приемлемую цену за выживание.

Иранский режим не может рассчитывать на сопоставимую с США и Израилем огневую мощь, однако, как и предписывали Мольтке, Тайсон и Эйзенхауэр, он занимался планированием. Режим расширил географию конфликта, нанося удары по странам-соседям в Персидском заливе и американским базам на их территории, а также по Израилю, как можно сильнее расширяя географию своих ударов.

Фактическое закрытие Ираном Ормузского пролива — узкого входа в Персидский залив — остановило около 20% мировых поставок нефти и вызвало серьезные потрясения на глобальных финансовых рынках.

Иран в течение многих лет тратил миллиарды долларов на создание сети союзников и прокси-групп, которую он называл «осью сопротивления» — в нее входили «Хезболла» в Ливане и ХАМАС в Газе и на Западном берегу. Они должны были создавать угрозы для Израиля и сдерживать его.

Израиль нанес по этой сети серьезные и эффективные удары с начала войны в Газе, начавшейся после атак ХАМАС 7 октября 2023 года.

Однако теперь Иран демонстрирует, что географический фактор — узкий Ормузский пролив — может быть еще более эффективным средством сдерживания и угрозы, чем его крайне затратная система военных союзов. Иран может обеспечивать контроль над проливом с помощью дешевых беспилотников, которые можно запускать с расстояния в сотни километров из горных районов страны.

Союзники могут быть уничтожены, но география остается неизменной. США и Израиль вынуждены признавать: пока они не захватили горные массивы по обе стороны пролива, а также значительную часть территории Ирана за ними, иранский режим будет оказывать значительное влияние на процесс возобновления судоходства в Ормузском проливе.

Как отметил бывший заместитель верховного главнокомандующего объединенными силами НАТО генерал Ричард Ширрефф в эфире программы Today на BBC Radio 4, любой сценарий военной игры, предполагающий удар по Ирану, продемонстрировал бы, что Корпус стражей исламской революции в ответ перекроет Ормузский пролив.

Это возвращает к вопросу о важности планирования — как начинать войну, как ее заканчивать и как действовать после. Дональд Трамп и его ближайшее окружение, воодушевленные перспективой быстрой и легкой победы, похоже, эти этапы пропустили.

В «ось сопротивления» также входят хуситы в Йемене. В пятницу они впервые с начала войны, начавшейся с авиаударов по Ирану 28 февраля, запустили по Израилю ракету. Если хуситы возобновят атаки на суда в Красном море, Саудовская Аравия лишится своего западного морского маршрута экспорта нефти в Азию.

В Красном море тоже есть узкое место — Баб-эль-Мандебский пролив, столь же важный для мировой торговли, как и Ормузский. Если хуситы решат пойти на эскалацию, атакуя суда в районе Баб-эль-Мандеба и южнее, как это уже было во время войны в Газе, они перекроют маршрут из Азии в Европу через Суэцкий канал.

Это приведет к еще более серьезному глобальному экономическому кризису.

Четкость Нетаньяху

В отличие от Трампа, Нетаньяху с самого начала своей политической карьеры тщательно обдумывал эту войну, благодаря которой он уже побил рекорд по продолжительности нахождения на посту премьера Израиля. В первый день войны с Ираном Нетаньяху записал видеообращение на крыше высотного здания в Тель-Авиве, известного как «Кирия», где располагается штаб-квартира израильских вооруженных сил. Он с ясностью изложил военные цели Израиля, чего не удалось сделать Трампу.

Это не должно вызывать удивления. Для Израиля вступление в войну с Ираном — более простое решение, чем для США. Проблемы региональной державы отличаются от гораздо более масштабных глобальных вызовов, с которыми сталкиваются США.

Нетаньяху убежден, что может обеспечить долгосрочную безопасность Израиля, нанеся максимально возможный ущерб Исламской республике. Эта война, сказал он в видеозаявлении, ведется «ради обеспечения нашего существования и нашего будущего».

Нетаньяху всегда считал Иран самым опасным врагом Израиля. Его критики утверждают, что именно эта сосредоточенность стала одной из причин того, что Израиль не смог вовремя выявить и предотвратить атаки ХАМАС из сектора Газа 7 октября 2023 года.

В своем заявлении он поблагодарил американских военных и Дональда Трампа за помощь и перешел к тому, что считает сутью вопроса: «Эта коалиция сил позволяет нам сделать то, о чем я мечтал 40 лет: сокрушить террористический режим. Именно это я обещал — и именно это мы сделаем».

За годы своего пребывания во власти Нетаньяху и военное руководство Израиля в разное время рассматривали варианты войны с Ираном — уничтожения его ядерной программы, баллистических ракет и всего, что представляло угрозу. Однако в Израиле всегда приходили к выводу, что, хотя Ирану можно нанести серьезный ущерб, это станет лишь временным ударом для режима. Постепенно утвердилось мнение, что разрушить военный потенциал Ирана на одно поколение или дольше возможно только в союзе с США.

Но для этого был нужен президент в Белом доме, готовый пойти на войну вместе с Израилем — такого до сих пор не было, несмотря на тесные отношения между двумя странами и зависимость Израиля от военной и дипломатической поддержки США. Нетаньяху так и не удавалось убедить американских президентов, что война с Ираном отвечает интересам США — вплоть до второго срока Дональда Трампа.

Несмотря на враждебные и напряженные отношения между США и Ираном с 1979 года, когда был свергнут шах — надежный союзник Вашингтона, последующие американские президенты считали, что лучший способ взаимодействия с Исламской республикой — это ее сдерживание.

Во время американской оккупации Ирака США не вступали в войну с Ираном, даже когда Тегеран обучал и вооружал иракские формирования, убивавшие американских солдат. Они исходили из того, что единственным оправданием могла бы стать непосредственная угроза, прежде всего наличие информации о том, что Иран близок к созданию ядерного оружия.

Трамп включил ядерную угрозу в свой расширяющийся список причин для войны. Однако убедительных доказательств того, что Иран был близок к созданию ядерного оружия или средств его доставки, нет. Даже на сайте Белого дома по-прежнему размещено заявление от 25 июня 2025 года под заголовком: «Ядерные объекты Ирана уничтожены — и любые утверждения об обратном являются фейковыми новостями».

Теперь Трамп начинает понимать, почему его предшественники считали риски войны слишком высокими.

Асимметричная война

Похоже, война превращается в классический пример того, как более слабая сторона может противостоять более сильному противнику: такого рода конфликт стратеги называют асимметричной войной. Пока прошел всего месяц, и эту войну еще рано сравнивать с другими конфликтами, в которых США на бумаге добивались успеха, если считать уничтоженных противников и проведенные бомбардировки — такие как войны во Вьетнаме, Ираке и Афганистане. Однако важно помнить, что после многих лет кровопролития все они завершились такими финалами, которые фактически означали поражение Соединенных Штатов.

Следующие решения Трампа и Нетаньяху могут определить, станет ли война с Ираном еще одной серьезной ошибкой США. Трамп уже дважды откладывал исполнение своей угрозы уничтожить энергетическую инфраструктуру Ирана — что, по его же описанию, могло быть квалифицировано как военное преступление.

Он объясняет это тем, что Иран якобы отчаянно стремится заключить соглашение о прекращении войны, поскольку режим сильно пострадал от жертв и разрушений в результате уже нанесенных ударов США, и опасается новых.

При этом контакты между сторонами при посредничестве Пакистана и других стран продолжаются. Иранская сторона отвергает утверждение Трампа, что речь идет о полноценных переговорах.

Официальный текст предложенного президентом мирного плана из 15 пунктов не опубликован, однако утечки указывают на документ, представляющий собой набор требований, которые США и Израиль выдвигали Ирану на протяжении многих лет. Он больше похож на условия капитуляции, чем на основу для переговоров. Иран в ответ выдвинул собственные требования, столь же неприемлемые для другой стороны, включая признание его контроля над Ормузским проливом, компенсации за ущерб от войны и вывод американских баз с Ближнего Востока.

Если обе стороны не смогут сделать серьезный шаг навстречу друг другу и найти золотую середину, трудно представить, что соглашение будет достигнуто — но не невозможно.

У иранского режима есть опыт переговоров. Арабские дипломатические источники подтверждают другие сообщения, согласно которым Иран предлагал путь к соглашению по своей ядерной программе, однако США внезапно отказались от дипломатии, развязав войну 28 февраля.

Один из источников сказал: «Вы же знаете, иранцы предлагали все». Это, вероятно, упрощение. Американская сторона отрицает, что был достигнут прогресс, однако некоторые признаки указывают на то, что пространство для дипломатии сохранялось тогда, когда США и Израиль направили в Иран бомбардировщики.

Война находится сейчас в критической точке. Если соглашение между США и Ираном не будет достигнуто, у Трампа останется очень мало вариантов. Он может объявить о победе, заявив, что США уничтожили военный потенциал Ирана, а значит, миссия выполнена, и что открытие Ормузского пролива — не его ответственность.

Это может обрушить мировые финансовые рынки и вызвать тревогу у уже недовольных союзников США в Европе, Азии и странах Персидского залива. Ослабленный и разгневанный иранский режим будет иметь много возможностей дальнейшего давления на мировую экономику.

Более вероятно, что Трамп решит пойти на эскалацию войны. США уже направляют в Персидский залив более четырех тысяч морских пехотинцев, десантники 82-й воздушно-десантной дивизии находятся в готовности, и обсуждается дополнительное усиление.

О полномасштабном вторжении в Иран речи не идет, однако возможно, что США попытаются захватить острова в Персидском заливе, включая остров Харк — главный нефтяной терминал Ирана. Это потребует сложных и опасных десантных операций.

Такой сценарий может даже устроить Иран, который стремится втянуть США в более затяжную войну на выживание. В Тегеране, по-видимому, считают, что их режим лучше, чем Трамп, приспособлен к тому, чтобы нести потери.

В войне с Ираном Трамп ощутил пределы своих сил. У иранского режима иное понимание победы и поражения, чем у него. Для них уже сам факт выживания — это уже победа.

Но теперь они рассчитывают на большее, полагая, что контроль над Ормузским проливом дает им новые рычаги давления, возможно, даже для достижения стратегических выгод. Иран требует, в частности, гарантий ненападения в будущем и признания его контроля над проливом в качестве условия его открытия для судоходства.

Пресс-секретарь Белого дома Каролин Левитт заявила в среду, что «президент Трамп не блефует и готов устроить настоящий ад. Иран не должен вновь просчитаться».

«Если власти Ирана не признает реалии текущего момента, если они не поймут, что потерпели военное поражение и будут терпеть его и впредь, президент Трамп обеспечит им удар такой силы, какого они еще никогда не испытывали», — заявила она.

Поражение в войне — это не вопрос выбора. Если бы Иран был разбит так сильно, как говорят Трамп и его окружение, режим в Тегеране уже бы пал. Тогда бы не пришлось угрозами заставлять иранцев смириться со своей участью.

США и Израиль могут нанести Ирану еще больший ущерб и убить гораздо больше людей. В Ливане Израиль продолжает наступление против «Хезболлы» — главного союзника Ирана.

В отстуствие перспектив перемирия они исходят из того, что смогут наращивать уровень силы до тех пор, пока у Ирана не останется иного выбора, кроме как уступить.

Однако это далеко не гарантировано.

Чем дольше идет война, тем серьезнее ее последствия для региона и для всего мира. Один из ведущих аналитиков по Ирану Али Ваэз из International Crisis Group сказал мне, что они могут быть катастрофическими.

В 1956 году Великобритания и Франция вместе с Израилем вступили в войну после того, как президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал — важнейший мировой водный путь, столь же необходимый мировой экономике, как Ормузский пролив сегодня. Они достигли всех своих военных целей, но были вынуждены отступить под давлением президента США Дуайта Эйзенхауэра.

Для Великобритании это стало началом конца ее имперского господства на Ближнем Востоке.

США сталкиваются с ростом влияния Китая. Когда будет написана история их соперничества за статус сильнейшей державы мира, плохо спланированная война Трампа с Ираном может быть рассмотрена как поворотный момент — момент начала упадка, подобно тому, каким Суэцкий кризис стал для Великобритании.